Блог Елены Стефанович

Недавно, на одной из встреч с моими молодыми читателями, девушка лет шестнадцати – яркая, как летнее облачко, блондиночка с острыми, внимательными глазами, одна из самых активных участниц нашей беседы, спросила меня: « А как вы поняли, что литература – это ваше призвание? Вообще, вам нравится писать?»…

И я призадумалась. Дело в том, что я и сегодня не могу с полной уверенностью сказать сама о себе, что «литература – это моё призвание». И что значит «нравится писать» ? Это, примерно, всё равно что сказать: «нравится дышать». Разве нам нравится дышать? Мы просто не можем жить, не дыша. А я не могу жить без бумажного листа и пишущей ручки перед глазами. Отними у меня возможность писать - я просто погибну…

И вспомнилась вдруг вся моя долгая, непростая писательская дорога, где хватило всего – и радостей, и горестей, и потерь, и приобретений, и дружбы, и предательства - всего с лихвой.

…Мне было, помнится, четырнадцать лет, когда в Чите проходила первая «Забайкальская осень». Это было время, когда НЕ ЧИТАТЬ было просто невозможно, когда томики стихов Рождественского, Евтушенко, Вознесенского, Ахмадулиной передавались из рук в руки, как великое сокровище, когда в очередь на дефицитные книги записывались, как потом стали записываться в очередь на ковры, холодильники и прочий бытовой дефицит. Сказать в классе, что не читал «Трубку снайпера» Сергея Зарубина или не знаешь «Босоногую команду» Николая Ященко - всё равно, что признаться в незнании русского алфавита.

И вот, впервые в жизни водрузившись на туфли с каблуками – шпильками ( первый и последний раз в своей жизни я это сделала, позаимствовав у мамы, чтобы казаться взрослее), я приковыляла на площадь Ленина. А там, вокруг столов, где сидели забайкальские и приезжие писатели со своими книгами, раздавая автографы, уже клубился чуть ли не весь город, и такая радостная, восторженная атмосфера царила над площадью, запруженной горожанами, что от счастья перехватывало дыхание. Впервые в жизни я увидела рядом, совсем близко, молодого, но уже известного тогда писателя Георгия Граубина. Василия Ивановича Балябина, Николая Тихоновича Ященко, Василия Григорьевича Никонова и многих, многих других, чьи книги я читала и хорошо знала. К тому времени я уже была юнкором детской редакции читинского радио,

несколько моих заметок уже были опубликованы в читинских газетах, я писала стихи и страстно мечтала дожить когда-нибудь до того дня, когда в свет выйдет книга , где на обложке будет значиться фамилия автора - моя фамилия…Но об этой своей мечте я не рассказывала никому¸ даже маме, которая, единственная, верила в меня и поддерживала во всём, что я затевала…

Молодой Граубин читал стихи, а вокруг аплодировали, бушевали поклонники, и я стояла в сторонке, покачиваясь на каблуках - ходульках, и говорила себе, что когда-нибудь я тоже буду там, на трибуне с микрофонами, и люди будут слушать меня…

Испугавшись своих мечтаний, я повернулась и пошла на автобусную остановку, совершенно точно зная с той поры, что я БУДУ ПИСАТЬ, что бы в моей жизни ни происходило. Собственно говоря, всё так и получилось в моей жизни. Я не жалею ни о чём, моя полудетская мечта вполне сбылась…

…Лет десять с лишним спустя, тоже на одной из «Забайкальских осеней», устав от бурного споров на традиционном областном литературном семинаре, я стояла около писательских столиков и пыталась решить, успею ли я съездить домой до литературного вечера в драмтеатре. В это время ко мне подбежал потный, взмыленный молодой пиит из творческого объединения «Надежда», которым руководил тогда Василий Григорьевич Никонов и где все мы, начинающие литераторы, общались.

- Лен, ты знакома с Марком Сергеевым?- задыхающимся голосом спросил мой собрат по перу.

- Знакома. А что?

- Да вот, сфотографироваться бы с ним.

- Зачем?!- изумилась я.

- Ну, как ты не понимаешь! Ну, вот придут гости, я достану фотоальбом, а там - фотография, Я – с Марком Сергеевым. Представляешь, как здорово?

- Нет, не представляю. Я лучше подожду, когда Марк Сергеев захочет сфотографироваться со мной.

-А, ну тебя! - с досадой махнул рукой приятель, и понесся увековечиваться рядом с большими писателями.

И ещё прошло лет десять. Незадолго до смерти Марк Давидович Сергеев приехал в Читу, и пригласил меня с небольшой группой забайкальских писателей съездить с ним на выступление на курорт Дарасун. У нас прошла замечательная встреча с отдыхающими. После обеда мы все пошли прогуляться по аллеям известного курорта. И вдруг Марк Давидович сказал: « Лен, мы столько лет знакомы с тобой, а ни одной совместной фотографии у нас нет. Давай, сфотографируемся?»

И я сразу вспомнила «Забайкальскую осень» и моего коллегу, который так страстно мечтал сфотографироваться с Сергеевым, и от всей души рассмеялась.

- Ты что? - удивился Марк Давидович.

И я рассказала ему о той давней истории. Он тоже от души посмеялся. И мы сфотографировались.

- Вот, придут гости, а я достану фотоальбом, а там - я с Леной Стефанович. Здорово будет! - посмеялся он напоследок…

…Помню давнюю, лет тридцать назад, поездку по Агинскому округу. Была обычная по тому времени поездка группы писателей по сельским домам культуры. Мы проводили по пять - шесть - семь встреч за день. И так - семь - восемь дней подряд. Это была огромная нагрузка. Спасало то, что мы каждый день видели людей труда - доярок, скотников, механизаторов, хлеборобов , чабанов, для которых общение с нами было необходимым и желанным. Но всё же казусы в таких поездках случались.

Однажды, в одном из сельских домов культуры, нас приветствовал глава колхоза.

- Сегодня к нам приехали известные, знаменитые…прославленные писатели… Михаил Вишняковский…(поклон в сторону Михаила Вишнякова) и горячо нами любимая, дорогая…тоже известная…И - отчаянный поклон мне: «Как вас зовут?»

Как говорится, картина маслом…

…Кстати, о фамилиях. За годы поездок по сёлам я собрала целую коллекцию афиш с объявлениями о моих выступлениях: «К нам приезжает знаменитая писательница Елена Степнович», (Степанова, Стефанова, Степанюк, Стефаненко,Стефаневич и т.д.).

Я не обижалась, мало ли было нас, заезжих и мимо проезжающих. Я таю робкую надежду, что после наших встреч хотя бы несколько человек в переполненном зале мою фамилию запоминали правильно…

…Кстати, о фамилиях и названиях книг. Как-то довелось присутствовать на одном собрании - встрече избирателей с кандидатами в депутаты городской Думы. Я пришла в качестве доверенного лица Валентины Михайловны Пугач, заместителя директора ЧТОТиБа. Высказала свою точку зрения, почему в депутатах я хотела бы видеть эту незаурядную, яркую женщину. И услышала в ответ отповедь одного из городских чиновников: «Мы, конечно, уважаем вас, Елена Викторовна, как известного писателя. Но, хоть вы и написали книгу «ДОМ ТЕРПИМОСТИ»…Как говорится, всё, тушите свет.

Был ещё не один забавный случай с моими книгами и с людьми, которым хотелось дать понять, что они « в курсе».

Как-то раз в одной серьёзноё компании, где собрались, в основном, научные работники, профессора – медики, одна дама, тоже профессор, лет на пятнадцать постарше меня, долго ходила вокруг меня кругами, видимо, выбирая тему для разговора. Наконец, подошла ко мне и очень пафосно заявила: «Вы знаете, я очень давно увлекаюсь вашими книгами. Ещё в школе, помню, я зачитывалась вашей «Девочкой из НКВД» - ну, которая про сумасшедший дом, да?…

Мне было очень неудобно за эту уважаемую женщину, потому что те, кто был невольным свидетелем нашего разговора, нескрываемо похохатывали. Я стояла, краснея от стыда за неё, и только кивала головой - ну, что тут можно сказать?

Мне только до сих пор непонятно: зачем говорить о том, что тебе неведомо? Ради чего?

…Сегодняшние молодые литераторы частенько сетуют на то, что никто на них не обращает внимания, не работает с ними, не интересуется их творческим ростом. А я помню времена, когда такого внимания было – выше крыши¸ и все мы мечтали об одном - чтобы нас не трогали, дали возможность писать так, как нам того хочется. А чего стоили одни только так называемые «паровозы»!

Ты сдавал, например, в издательство или редакцию областной газеты рукопись лирических стихов. Их рекомендовали к печати. Но в частной беседе редактор (или приближённое к нему лицо) весьма настоятельно тебе советовал: «Травочки, цветочки, любовь - морковь - это всё замечательно. Но нужен паровоз - стихи на злобу дня, например, какая-нибудь откровенная агитка. Иначе…иначе публикации не будет.».

И вот ты сидишь несколько ночей подряд перед девственно – чистым листом бумаги и честно пытаешься написать что-нибудь вроде:

Пожелайте счастья нам,

Мы поехали на БАМ!

Там, на на БАМе, снегопад,

Снегу каждый будет рад.

Мы построим путь железный,

Для Отечества полезный…- и т.д., и т. п. - километрами. И такую «поэзию» хвалили, называли её оптимистической, жизнеутверждающей, патриотической. Вот такие «стихи» и была «паровозами» для стихов о любви, нежности и печали, которые, вообще-то, у официальных литературных критиков считались «слюнтяйством» и «мелкотемьем».

Вообще, уж и досталось мне в своё время за отсутствие «гражданственности» в поэтическом слове!

Помнится, на одном из областных литературных семинаров на полном серьёзе обсуждался вопрос, не заняться ли соответствующим органам так называемым творчеством гражданки Стефанович. А то у неё в стихах то

«…вот только что-то облако кровит,

Да поле золотистыми вихрами

Гармонию нарушить норовит». Чем ей не нравится наша жизнь, что и облака у неё кровят, и поле топорщится? Или, вот, в другом стихотворении, у неё же:

«…Любить – это, значит, всегда возвышать,

Пусть даже любимый – подонок». К чему Стефанович призывает нашу славную советскую молодёжь - любить подонков?…

Это говорилось на обсуждениях наших рукописей на полном серьёзе.

И, когда в Восточно-Сибирском книжном издательстве в Иркутске готовился к печати мой первый малюсенький поэтический сборничек «Создать себя» из серии «Бригада», я испытывала очень сложные чувства. С одной стороны, я столько лет мечтала об этом сборничке. С другой, старшие товарищи наговорили столько ужасных вещей о том, как литературные редакторы в угоду каким-то таинственным внутренним установкам в издательстве просто калечат оригинальные рукописи дикими правками, что я уже и не знала толком, хочу ли я, чтобы мои стихи были изданы отдельным сборником.

И вот из издательства, наконец, пришёл долгожданный пакет с авторским тиражом. Я шла с почты домой и не могла решиться остановиться и вскрыть, наконец, этот чёртов пакет. И дома я ещё часа два ходила вокруг да около бандероли, пока, наконец, решилась её вскрыть. Вскрыла. И испытала ни с чем не сравнимую радость: всё осталось, как было в рукописи, никто ничего не трогал. И со второй книгой, «Наваждение», было так же - меня не трогали. И третий сборник, «С любовью и тоской», остался в целости и сохранности…И я, наконец, поняла, что мне просто фантастически повезло: моим редактором была Тамара Николаевна Шавельская, когда-то много лет отработавшая главным редактором Читинского книжного издательства, профессионал высочайшего класса. Это она позволила выйти в свет моим стихам именно в том виде, в каком они когда-то появились на свет Божий. Однажды я набралась смелости и спросила у Тамары Николаевны, увидев на её письменном столе чью-то рукопись, густо испещрённую её правками: « А почему Вы в моих рукописях ничего не правили?»

И несравненная Шавельская, улыбнувшись уголками губ, пожала в ответ плечами: «А там нечего было править, Леночка.».

Слышать это было невероятно приятно…

Вообще, важнее всего лично мне было услышать добрые слова от тех, кого я больше всего уважала, чьим мнением бесконечно дорожила.

Был такой период в моей жизни, когда мне очень много приходилось ездить в творческие поездки с Михаилом Евсеевичем Вишняковым. Несмотря на разницу в возрасте между нами всего в несколько лет, для меня он всегда был Михаилом Евсеевичем, потому что я прекрасно понимала силу и мощь поэтического дарования этого незауряднейшего человека. На всех встречах с читателями я готова была слушать его стихи бессчетное количество раз, потому что лучше самого Вишнякова его стихи никто не читал. С ним никакая читательская аудитория не была трудной или неподъёмной, он так умел зажечь слушателей и зрителей, что и солдаты – новобранцы, и заключённые, перед которыми мы не однажды выступали в ИТК по области, оказывались вполне отзывчивой, благодарной публикой.

И вот, после одной из наших очередных поездок по области, когда мы уже вернулись в Читу, Вишняков вдруг сказал мне: «Это была наша последняя совместная поездка, Лена».

Я была потрясена: «Но почему?»

- Да потому. Ты стала вполне самостоятельным человеком, можешь сама очень неплохо держать зал. Больше я тебя ничему не могу научить…

Повернулся и пошёл Обернулся на ходу: « Выросла, выросла ты, Стефанович! Всё нормально»…

После этого в составе писательских групп мы ещё несколько раз сталкивались в совместных поездках, о многом говорили, спорили. Но я поняла, что в тот раз Вишняков был прав. Наступило время, когда встречи с глазу на глаз с целым залом стали в каком-то смысле необходимостью для меня. Потому что каждая новая встреча - как разведка боем, как негласный поединок, результат которого невозможно ни предугадать, ни спланировать. Особенно, когда речь идёт о молодёжной аудитории. Чего стоят эти откровенно провоцирующие взгляды, иной раз - вызывающие слова, смешки…Я понимаю этих пацанов и девчонок: ха, бабка какая-то пришла, о любви читает стихи, ну и ну!…

И нужно так провести эту встречу, чтобы минут через 10-15 они все затихли, а через час уже были полностью твои, и ты уходила бы из зала, где оставались твои друзья и соратники. Это – трудно. Но мне, как правило, это удаётся, потому что я пользуюсь совершенно неотразимым приёмом: я разговариваю со своими читателями предельно искренно, как разговаривал когда-то Вишняков. Это - очень трудно и больно, но это – единственно верный способ достучаться до сердец тех, кто зачастую приходит в зал развлечься, «поприкалываться», как выражается сегодня молодёжь.

Могу сегодня открыть одну особенность своей работы с публикой: после полутора – двух часов общения с залом, после откровенных ответов на откровенные вопросы я ухожу домой выжатая, как лимон, с температурой 38-З9 градусов, которая становится нормальной спустя пять – шесть часов. И - состояние абсолютной опустошённости, выпотрошенности. Сегодня я думаю, что в молодости я обладала огромной психологической устойчивостью, если могла проводить в день по нескольку таких встреч.

…Особо вспоминаются литературные семинары и совещания разных уровней – областные, зональные, Всесоюзные - на которых довелось мне когда-то побывать. На глазах разыгрывались целые многоходовые хитроумные партии, строились литературные биографии, создавались лауреаты и дипломанты.

Не однажды приходилось видеть в гостиницах, где жили руководители и участники совещаний, как поздно вечером, пряча глаза от случайных свидетелей этих действ, молодые поэты и прозаики бодрыми шагами, с папками под мышкой, проскальзывали в кабинеты московских руководителей семинаров прозы и поэзии, откуда возвращались уже поутру, изрядно помятые, с пустыми руками. А потом, на подведении итогов, мы слышали, что господа такие-то - особо отмечены за свои творческие заслуги…

Но было и другое. Было, когда господа руководители предлагали быть немного «посговорчивее», ведь жизнь-то, мол, одна, глупо ради каких-то « принципов» рушить свою жизнь…И вот тогда с ощущением пропасти под ногами, куда летишь очертя голову, ты высказываешь этим дяденькам, уверенным, что они самого Господа Бога за бороду держат, всё, что ты о них думаешь. И, конечно, в очередной раз не попадаешь ни в лауреаты, ни в дипломанты. О чём, уже на пороге своего шестидесятилетия, я не пожалела ни разу.

Я больше того скажу: я всегда очень уважала своих друзей – ровесников, писателей моего поколения - Вячеслава Вьюнова, Николая Ярославцева, Анатолия Дурова и прочих - не было среди забайкальцев любителей обходных дорог в литературу. Никто из наших ребят не унижался перед решавшими нашу судьбу окололитературными дяденьками и тётеньками, не шёл ни на какие «компромиссы», и слава Богу, что было это именно так.

И сегодня, оглядываясь на пройденный путь, я могу совершенно искренно сказать: Я не жалею ни о чём.

Много чего было в нашей жизни, очень непростого, больного, тяжёлого. Всё пережили, преодолели. Было и прошло…

Эта запись опубликована Среда, Апрель 28th, 2010 в 5:58 pm Рубрики: Мои наблюдения, Моя жизнь. Подпишитесь на RSS 2.0 ленту комментариев. Вы можете оставить комментарий или трекбек со своего сайта.